«И гу жэнь» 憶故人 «Вспоминая старых друзей»

«Yì gù rén» (憶故人) Чжан Цзыцянь цитра цинь (1986 г.)
«Yì gù rén» (憶故人) Чжан Цзыцянь цитра цинь и Чжа Фуси флейта сяо (1986 г.)
«Yì gù rén» (憶故人) Ли Фэнъюнь цитра цинь и Ван Цзяньсинь флейта сяо (2013 г.)
«Yì gù rén» (憶故人) Ли Фэнъюнь цитра цинь и Ван Цзяньсинь флейта сяо (2013 г.)
«Yì gù rén» (憶故人) Чэн Гунлян цитра цинь (2013 г.)
«Yì gù rén» (憶故人) Чэн Гунлян цитра цинь (2013 г.)

Ван Цзяньсинь (王建欣)
Автор этого произведения, вероятнее всего Пэн Чжицин (彭祉卿) (Цинтао 慶濤, Циншоу 慶壽) (1891-1944 гг.). Но также возможно, что пьеса была написана его предками 300 лет назад и звучала только в его семье. В ней повествуется о думах отшельника в горах, его тоске по далёким друзьям. Содержание пьесы связано с концепцией «чжи инь» (知音). Эти два иероглифа буквально означают «понимать звук», и традиционно употребляются по отношению именно к культуре цитры цинь. «Чжи инь» возникает тогда, когда два друга так близки, что слушающий через извлекаемые звуки начинает понимать суть и смысл того о чём играет его друг. Тоска по такого рода близким друзьям и наполняет сердце каждого, кто играет и слушает «И гу жэнь».

«Три героя Пудуна» 浦东三杰, 1936 г.- Чжан Цзыцянь 張子謙, Пэн Чжицин 彭祉卿 и Чжа Фуси 查阜西
Общество "Цзиньюй циньшэ" 今虞琴社, 1936 г. В центре  Чжан Цзыцянь, Пэн Чжицин  и Чжа Фуси

Чжан Цзыцянь (張子謙)

Впервые напечатана в сборнике «Цзиньюй цинь кань» 今虞琴刊 издание для цинь «Цзиньюй», общества «Цзиньюй циньшэ» 今虞琴社 «Современное общество последователей Юйшаньской школы» в 1937 году. Автором нот считается Пэн Чжицин (彭祉卿), который научился ее исполнению у своего отца. В древних нотах эпохи Мин есть пьеса «Шань чжун сы южэнь» 山中思友人 «Вспоминаю о друзьях в горах», по смыслу сходная с данным произведением, однако по музыкальному содержанию пьесы совершенно различны. Музыка отражает переживания одиночества и тоски по своим друзьям, которые очень далеко.

«Вспоминая старых друзей»
«Вспоминая старых друзей»
«Вспоминая старых друзей»

«Под луной одиноко пью» Ли Бо (701-762 гг.)

Среди цветов поставил я кувшин в тиши ночной
И одиноко пью вино, и друга нет со мной.
Но в собутыльники луну позвал я в добрый час,
И тень свою я пригласил — и трое стало нас.
«Но разве, — спрашиваю я, — умеет пить луна?
И тень, хотя всегда за мной последует она?»
А тень с луной не разделить, и я в тиши ночной
Согласен с ними пировать хоть до весны самой.
Я начинаю петь — и в такт колышется луна,
Пляшу — и пляшет тень моя, бесшумна и длинна.
Нам было весело, пока хмелели мы втроем.
А захмелели — разошлись, кто как — своим путем.
И снова в жизни одному мне предстоит брести
До встречи — той, что между звезд, у Млечного Пути.

О, если б небеса, мой друг, не возлюбили бы вино —
Скажи: созвездье Винных Звезд могло бы быть вознесено?
О, если б древняя земля вино не стала бы любить —
Скажи: Источник Винный мог по ней волну свою струить?
А раз и небо, и земля так любят честное вино —
То собутыльникам моим стыдиться было бы грешно.
Мне говорили, что вино святые пили без конца,
Что чарка крепкого вина была отрадой мудреца.
Но коль святые мудрецы всегда стремились пить вино —
Зачем стремиться в небеса? Мы здесь напьемся — все равно.
Три кубка дайте мне сейчас — и я пойду в далекий путь.
А дайте доу выпить мне — сольюсь с природой как-нибудь.
И если ты, мой друг, найдешь очарование в вине —
Перед ханжами помолчи — те не поймут: расскажешь мне.